Валерий Кочнев: социальное насилие выражено через язык

Представляем очередную беседу с Валерием Николаевичем Кочневым. Философ, писатель, поэт, художник, исследователь. Живёт в Тюмени. В прошлой беседе мы с ним рассматривали с ним Жадность, как двигатель развития общества потребления на планете Земля. До этого говорили о революциях и об уроках отъема частной собственности.В этот раз наш разговор пришел к теме рассмотрения интеллекта как космического моста. Числа и буквы. Язык – как форма коммуникаций и выражение социальных программ и запретов.


В.Н.Кочнев:

— Мы видим, что все возможности, все потенции человечества – всё заложено в одном-единственном человеке. Это избыточная страховочная дублирующая система. То есть, даже в любых технических устройствах люди закладывают дубляж управления. Если выйдет из строя одна система управления, потом другая, то сработает третья. В человеке же, по-моему, такого дубляжа еще больше – в его мозге, в его сознании. Он дублирует вероятные направления эволюции, это очень красиво.

— Значит, если даже случится катастрофа, два-три человека смогут восстановить популяцию?

— Какая-то небольшая группа может, пусть спустя какое-то длительное время, но возродить именно этот путь эволюции, который на некоторых этапах всегда разветвляется. Мы, например, сейчас можем свернуть совершенно в другую сторону, от общества потребление.

— А куда бы надо было развиваться человеческой популяции?

— В эволюцию сверх-сознания – которое не просто со-знание, а уже над-сознание.

— К сверхчеловеку Ницше?

— Нет… Вот с Ницше, кстати, очень интересно. Бедный Ницше дошел в своих размышлениях до некоторых вещей, мыслей и образов, которые на том этапе истории, или науки и философии, не имели имён. Они еще не были освещены наукой – как вероятность, как статистика, как некая относительность, которая действительно присутствует. Нечем было выразить эти идеи, и он выражал их через опосредованные картинки. Он просто не знал, как описать некоторые явления, до которых дошло его подсознание, или над-сознательный уровень с его синтезом. И вот это привело его к сумасшествию. Не то, что он испытал психотравмы и всё прочее, а именно невозможность выразить и несуществующий аппарат научный, доказательный. Его ещё не было. Ницше превзошел некоторые вещи, но не нашел слов, терминов.

— А что это за развилка, перед которым мы (человечество) сейчас стоим с нашими супер-возможностями?

—  А у нас нет супер-возможностей. Есть версия, и она, возможно, наиболее вероятна, что науки, в прямом смысле этакого порыва ума, открытий разума и интеллекта, не существует. Все эти открытия потихоньку подсовываются скрытыми организациями, скрытыми группами, которые существуют и передают знания тысячелетиями новой возрождённой человеческой цивилизации. В виде открытий, новаций. Именно тем людям, которые способны, будучи чуть-чуть подтолкнутыми в определенном направлении, прийти к нужным выводам и нужным открытиям.

— Это всё для сохранения системы рабства людей?

— Да. К сожалению, так. И возможно, для уничтожения Человека разумного кроманьонского типа. Он оказался смешан с еще более ранними версиями человека – с неандертальцем, с питекантропом и так далее. Чистый разумный человек, по некоторым данным, был посеян, то есть поселен на Земле и создан искусственно. Поразительная штука. Эти мысли, эти идеи имеют отношение к арианской цивилизации, или гиперборейской, как её еще традиционно называют. К тому якобы легендарному мифическому исчезнувшему северному праконтиненту. Ну, частично ещё и к Атлантиде. Ну и к так называемому Третьему континенту Му, или Лемурии. Есть варианты. Возможно, это было, возможно не было – трудно сказать, но определенный тип, носитель культуры, цивилизации, носитель прогресса – этот биотип представлял кроманьонский человек. Вот с ним и воюет – Кто-то. Некто. Долго и упорно, тысячелетиями.

Нашими же руками пытаются стереть его с лица Земли – носителя разума, интеллекта. Даже не просто разума, а сверхразума и интеллекта космического моста, я бы так сказал. Что такое мост? Если слово разум происходит от «разнимающий», то есть, разконструирующий ум, то интеллект – это, скорее всего, ум с-конструирующий, собирающий, синтезирующий. И вот идет борьба, чтобы не происходило эволюционного скачка, чтобы человек не переходил за барьер смертности прежде всего…

Потому что, по-моему, первый этап эволюции – это нахождение признаков общего продления жизни, для всех – независимо от так называемого экономического состояния, ещё чего-то, продление жизни всех без исключения. Как только этот эликсир, или этот фактор, или это технология  будут найдены, появится мощнейшая ступень завтрашнего, послезавтрашнего дня. Только так. Смерть не перестает быть фатальным фактором истории. Вот в чем всё дело.

— Но ведь получается, что люди, так или иначе, в процессе жизни всё время и стремятся к смерти?

— Нет, они ищут эликсир жизни – всю свою историю, все люди.

Они как раз пытаются избежать этого. Это все магические мероприятия, вся алхимия, вся история.

— Это понятно. Это видимая заявленная программа, но мы-то с тобой видим, что в процессе жития, что бы мы ни делали, мы так или иначе приближаемся к смерти…

— Мы смертны, естественно. А куда мы можем направить свою фантазию, которая она настолько смела и бесконечна, которая превышает нашу смертное существование, нашу жизнь? Можем ли мы себе позволить подобное воображение? Можем, и обязаны.

— Тогда получается, что делать-то нам в этой длинной-длинной-длинной жизни будет нечего.

— Как это нечего? Откуда мы знаем? Откуда вы знаете, что делать нечего? А строить звёзды? А изучать Вселенную – такова она, как сейчас представляется, или нет? Да вряд ли такова. Вообще, откуда мы знаем об этом устройстве, а три ли измерения пространственных, а четвертое ли время, а так ли всё это устроено?

— Но теми темпами, которыми развивается человеческая популяция…

— Не развивается. В данный момент развитие затормозилось.

— Я имею в виду, количественно.

— В объемах?

— В объёмах биомассы, так скажем. Биомасса человечества наращивается, ресурсы планеты истощены и используются грабительски.

— Да, варварски, хищнически. Не теми людьми, которые обладают сознанием планетарным, а – то ли животными, то ли свихнувшимися, сошедшими с ума, я не знаю, как их еще обозначить. Хочется спросить этих деятелей: они рассчитывают уйти вглубь Земли и там пережить какой-нибудь катаклизм, или улететь за пределы орбиты? Куда они денутся от всего катаклизма гибели планеты? Тогда получается, что вот эти люди, которые гребут к себе и толкают людей на растрачивание ресурсов природы и всей планеты, – эти люди, по сути своей суицидники. Это глубинный социальный суицид.

— То есть, всё-таки, внутренний запрос смерти, да?

— Да, и этот суицид, вот эти психически измененные состояния они транслируют на всех окружающих. Они потянут на тот свет всех остальных, тех, кто этого и не желает. Это такой мощный коллективный суицид.

— И для этого мы должны изменить их сознание, чтобы…

— Или остановить любым способом их деятельность. Прекратить вообще.

— Как ты пришел к изучению языка?

— Не знаю… Это было в 1989 году, я занимался обыкновенными ежедневными проблемами – нужно было детей возить детский сад и всё прочее. Я всегда, всю жизнь что-то делал, творил – писал стихи, немножко прозы, рисовал очень много… Много читал – фантастику, научно-популярную и всякую другую литературу. Меня интересовала наука, научные издания. Новые идеи, новые теории – это всегда было крайне интересно, особенно для молодого человека, как раз в таком возрасте. Среди ежедневных дел меня посетили две идеи, две мысли, которые в какой-то мере взаимосвязаны. Первая звучала так: в реальности есть чётность и двоичность, и все события, все явления окружающего нас мира наши нечётны, недвоичны. А из этого следствие: галлюцинация есть первая, необходимая, а потому неизбежная стадия материализации. Это вторая странная такая теория.

— То есть, нездоровое состояние?

— Дело не в здоровье или нездоровье, а дело в том, что наши сны бывают настолько ярки, – это ведь у всех случается, – и оставляют настолько мощное впечатление и след в памяти, что мы думаем в сновидении долго и упорно, планетарно, потому что оно полностью заменяет реальность или является второй параллельной реальностью нашего мозга, виртуальной. Это очень интересно, и настолько всё детальное – сны бывают и с запахами, с ощущениями, со всеми комплексами наших чувств. Поразительные бывают сны. Потому что в другой реальности присутствуем.

Ну, фантасты, или так называемые мистики придумали, что у нас есть параллельные миры, мы где-то путешествуем, астрально или что-то в этом роде. Это продукты деятельности нашего мозга. Ещё интереснее. То есть, возможности операций с так называемыми информационными каналами или файлами нашей центральной нервной системы очень велики, очень мощны, мы об этом просто не догадываемся. Или, в результате негативной, неправильной эволюции, давно забыли о том, что мы когда-то знали и чем обладали. Возможно и так, вполне. Мы только иногда возвращаемся в это состояние.

— Как ты от математического факультета пришел к слову?

— Я не закончил математический факультет, во-первых. Я оттуда ушел и не учился уже долгое время. Дело не в этом, просто я не забывал о существовании математики, потому что это одна из сфер моей деятельности. Меня всегда  интересовали геометрия и математика. Особенно топология – раздел геометрии. Там много чего интересного – например, тессеракт, это гиперкуб в четвёртом пространственном измерении. То есть, восемь кубов в одном кубе. В трехмерном пространстве существует бутылка Клейна – странный объект с замкнутой на себя плоскостью. А в двухмерном пространстве, в плоскости, это лента Мёбиуса.  И вот так, с возрастанием пространственных координат получатся странные объекты. Это всегда меня интересовало… Золотое сечение, например. Или серебряное сечение. Число Пи, так называемая бесконечная дробь.

И вот, получается, я вдруг вспомнил, что существуют два слова… В начале науки о числах есть число, есть и цифра. В чём разница, вот вопрос. Знаешь разницу между числом и цифрой?

— Думаю, что нет.

— Большинство не думает, а пользуется этими словами и терминами автоматически. А на самом деле «число» – это сокращение от старой русской фразы «читай слово». Изучай, почитай слово. Причем тут слово? Слово и объект счёта – в чём разница? А получается интересно. Например, в кириллице, если правило — ставить титло над буквицей, это уже было число. Это как косвенный намек на поверхностную арифметику так называемую. Но дело в том, что слово «цифра» произошло от слова «цифирь», «цифири». А это слово имеет отношение к слову «эфир», к чему-то что за пределами космоса и имеет отношение к божественному происхождению. Да их всего, по большому счёту, по-моему, пять цифирь, а все остальные являются числами – сложносоставными, комбинированными и так далее. Цифирь пять – 1, 2, 3, 5, 7. Все они простые, делимые либо на себя, либо на единицу. Все остальные – комбинированные. Эти сверхчисла составляют интересную картину.

И когда я пришел к этим странным вещам, вдруг у меня сочлось: и слово, и наука о числах. Лет пятнадцать назад я вывел для себя интересную формулу: «Вне поля деятельности речи не формируется привычного современным людям сознания, его просто не на чем базировать – не будет опорной кодовой системы. И вторая: любая, пусть бесконечная последовательность явлений внешней реальности или внутренней реальности этого мира, олицетворенная конечным числом символов или знаков, может называться языком. Вот такие две фразы. То есть, тот, кто владеет речью, манипулирует на протяжении столетий и тысячелетий языками и языковыми традициями, собственно, владеет поведением миллиардов людей. Потому что все наши поступки, мотивы уложены в языки и выражены через речь, через язык.

Если в принципе каким-то образом посопротивляться речи и языку, то есть, увести эту составляющую деятельности центральной нервной системы, то можно, вероятно, каким-то образом справиться с почти 90 процентами, например, шизофренический приступов, маниакально-депрессивных психозов. Потому что все они базируются на социальном насилии, которое выражено через язык, через речь, через устойчивые стереотипы поведения – не более того. Заложено еще в детстве: мама, папа, дай, лампочка – всё так.

В последней серии интервью с Валерием Кочневым мы продолжим говорить о языковых формах социального управления и социального поведения. 
Продолжение следует.

Поделитесь с друзьями:

Оставьте комментарий:

Войдите с помощью: 
wpDiscuz
Хочу быть в курсе с
PravimSami.ru

Подписка на еженедельную
подборку публикаций от
PravimSami.ru

PravimSami@gmail.com